  |
||
|
||
|
ПРЕССА Купер: «Я не ругаюсь матом, поэтому обречен на забвение»
– Мне кажется, что ты в движении рокеров-восьмидесятников держался некоторым особняком, у тебя напрочь отсутствовал протестный пафос... – Я так считаю, что в то время, в конце 1980-х – начале 1990-х, протестных групп в Омске и не существовало, если не считать эпатажные «Гражданскую оборону» и «Пик Клаксон». Основное внимание музыканты тогда уделяли освоению новых стилей. К тому же в Омске, в отличие от Москвы, Питера, Екатеринбурга, не было и какой-то единой узнаваемой школы. В этом и состояла тогда уникальность нашего города: музыкантов заботило не протестное движение, а самовыражение в рамках всей палитры направлений рок-музыки. Арт-рок представлял «Пик Клаксон», новую волну – «Новые европейцы», панк – «ДСП». С одной стороны, это очень хорошо, а с другой – сегодня мы уже не представляем себе, какое музыкальное наследие оказалось закопанным в ту эпоху. Ведь не нашлось ни одного человека, который бы собрал антологию записей тех лет. – А что отличало рокеров вашего периода от предшествующих или последующих поколений? –Люди, которые вступили в те годы в рок-клуб, были суперинтеллектуалами. Об их уровне говорит то, что Женя Клаксон был прекрасным медиевистом, его серьёзным профессиональным хобби были Средние века. Масон – в то время председатель омского рок-клуба – очень плотно занимался психоанализом. Егор Летов отлично знал мировую литературу. И практически все были если не англоговорящими, то англочитающими. Омская рок-сцена делилась на массу тусовок, которые существовали отдельно друг от друга. Но такие харизматики, как Летов, Машковцев, Морг, Клаксон, конечно, пересекались друг с другом. – Ты перечисляешь фамилии людей, которых уже нет, кроме Машковцева, дай ему Бог здоровья. – Да, это были титаны, но судьбы у них сложились трагично. Первым ушёл Женя Клаксон – у него случился рак лёгкого после неудачной операции в Санкт-Петербурге. Потом погиб в огне, спасая кого-то, Масон – он тогда работал на вахте на Севере. Морга убила его любовница, ударив ножом в спину. Олег Клаксон повесился после того, как его любимую девушку обнаружили изуродованной в мусорном баке. Летов ушёл из жизни совсем недавно. Все они сегодня уже легенды. Но, даже если подобные личности не умирали, а просто отходили от музыки, что-то в омской культуре терялось. Так, после ухода из «Кровавого утренника» создателя коллектива Шуры Беломоина стиль «панк» в Омске выродился полностью. – А что, по-твоему, осталось от той эпохи 1980-х? – Самое ужасное, что сейчас такое ощущение, будто той эпохи и не было. Многие записи безвозвратно утеряны. Нынешние молодые рокеры играют так, будто рок появился в Омске лишь в середине 1990-х, – буквально с нуля. Та преемственность музыкантов и стилей, которые существуют на Западе, у нас отсутствует напрочь. Отсюда и плачевно низкий уровень музыкальной культуры. Хотя, я думаю, отчасти в этом виноваты и взаимная зависть, недоброжелательство, которые были у «восьмидесятников». Это была местная эпидемия звёздной болезни, которая развивалась у музыкантов. – А давай вспомним Ваню Морга! Обидно, что сегодня о нём мало кто что знает. – Если говорить о рождении в Омске панк-рока, то нужно говорить о трёх людях: это Егор Летов, Костя Рябинов и Иван Морг, настоящее имя которого – Александр Клипов. В 1983-м году это была одна тусовка, которая потом по разным причинам разделилась. А фигура Морга очень интересна тем, что панк и новую волну делали люди из тогдашнего среднего класса – ребята из семей образованных родителей, а Ваня – из простой рабочей семьи, и он сделал и развил себя сам. Он, как барон Мюнхгаузен, вытянул себя за волосы и стал одним из лидеров омской интеллектуальной тусовки. Морг и Летов были как два сапога – пара: оба – лидеры, оба – заядлые концептуалисты, у обоих энциклопедические познания в музыке. Морг в то время работал на заводе транспортного машиностроения слесарем какого-то разряда и, получая достаточно приличную зарплату, тратил всю её на фирмовые виниловые пластинки, что позволило ему собрать удивительную коллекцию. – Летов с Моргом после некоторых событий уже не общались друг с другом? – У них были отношения по принципу «любовь – ненависть». Когда Летов себя плохо чувствовал, говорил, что это его Морг сглазил. А Морг называл Летова «антихристом». При этом они оба очень уважали друг друга. – А ты-то как оказался в «Новых европейцах»? – Я тогда работал в газете «Молодой сибиряк» музыкальным критиком и параллельно сочинял музыку. Записал вместе с Джефом – Женей Филатовым – пару альбомов. В то время в Омск приезжали какие-то скандинавские группы, и вместе с ними на площадке выступали омские команды. После одного такого концерта я написал разгромную рецензию на выступление «Кризисного отделения» Андрея Машковцева. Андрей сильно обиделся, пожаловался Моргу, Морг пришёл ко мне домой бить морду, а ушёл от меня другом. Он послушал мои песни – и оказалось: то, что я делаю, очень похоже на нью-йоркскую новую волну, и потом я стал отчасти идеологом «Новых европейцев». – А ты помнишь, о чём мечтал в то время? – Нет. Просто нам всем было здорово, мы были захвачены процессом. Свой первый магнитоальбом записывали в дни августовского путча 1991 года. Вся страна стояла на ушах, а мы музыку записывали. Мне просто хотелось писать новые песни и играть с действительно хорошими музыкантами. Никто тогда не был нокаутирован желанием быть в шоу-бизнесе. В этом было отличие эпохи – никто не хотел заработать бабки. Исключение составлял, может быть, только сам Ваня Морг, который мечтал сделать профессиональную команду и свалить на Запад. Это была его цель. Остальные просто купались в творчестве. – С каким настроением ты вспоминаешь те времена? – С сожалением, что та золотая эпоха омской музыки уже никогда не повторится. Жаль, что мало тогда общался с некоторыми людьми, которые позже очень сильно изменились. Иван Морг ушёл в религиозный экстаз, многие стали прагматиками. А тогда это был сплошной романтизм, казалось, что каждая запись, которую ты делаешь, – шедевр. – Почему же «золотая», как ты говоришь, эпоха прошла без всяких последствий? –Мы живём в Омске, и рок-культура здесь так и осталась субкультурой и погибла, не оставив следа, потому, что омская рок-музыка не вышла на уровень Москвы и Питера. Подтверждением этому может служить тот факт, что Летов, выступающий в основном в Питере и Москве, получил всероссийское признание. А остальным омским музыкантам этого было не надо, да и не было продюсеров, способных кого-то куда-то продвинуть. Уже сравнительно недавно я показал записи «Новых европейцев» одному очень крупному музыкальному критику, и он, прослушав, сказал, что в то время любая европейская звукозаписывающая компания вложила бы в этот проект большие деньги. – Сейчас ты продолжаешь заниматься музыкой? – Да, мой проект "НеоКёльн" существует. Правда, это уже исключительно студийный проект. Я записал четыре альбома, мою музыку можно послушать в Интернете. А играть в местных клубах – это тратить попусту своё время. Ведь я играю музыку, которая в России не востребована: это электронная музыка с высокопоэтическими текстами. Я не ругаюсь матом, и поэтому обречён на забвение. Чистое искусство здесь сегодня никому не нужно. – Ты смотришь на ситуацию так трагически? – Трагически, да. Те музыканты, которые были в 1980-е годы, ушли из жизни или выродились творчески. А новых музыкантов не рождается. И рок превратился в дешёвку - в рокопопс. Здесь остались только «Стрелки», «Белки»... и кто там ещё? Беседовал Василий Мельниченко
|
|
Купер – омский музыкант новой волны, течения, пришедшего в 1980-е годы на смену панк-року. В то время его квартира была постоянно полна молодых людей, увлечённых творчеством, спорящих о жизни и искусстве. Купер в этом интервью просто Купер ещё и потому, что сегодня он вполне успешный бизнесмен и не хочет открывать своё имя, опасаясь, что коллеги по бизнесу неправильно поймут его увлечение.